На перекрёстке Миров

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » На перекрёстке Миров » Услышь себя » Разговор с собой


Разговор с собой

Сообщений 121 страница 150 из 270

121

Не знаю...

122

Верить!

123

*вздохнул* всё решит время...

124

Не только время!..

125

Хотелось что-то написать, да слова разбежались. Впрочем, эмоции всё равно отсутствуют. Их нет. Их нет давно. Фальш, придумка. Я так не хотел.

126

Да так...

127

Терпеть не могу, когда меня вмешивают в чьи-то дела ещё и без моего ведома!
Да, мне много есть, о чём высказаться по самым разным вопросам, но это не значит, что я везде должен оказываться крайним!

128

Перечитал здешние записи за последний месяц. Флудище! Потому что стою в растерянности, потому что запутался в этой жизни и в себе самом. Только сдаваться мне нельзя. А хочется просто ото всего сбежать. Но я этого не сделаю. Возможно, в первый и единственный раз я буду биться до конца. Именно сражаться, а не хлюпать носом в углу.
Всё будет...
Всё будет хорошо...
Верю!

129

Ты мне сегодня снился...

Метро. Ты стоял в компании незнакомых мне людей на станции метро. Уезжал далеко и надолго. Я узнал случайно. Пришёл. Меня заметили все, но ты предпочёл игнорировать. Даже тогда, когда я споткнулся и упал. Я поднялся и прислонился к стене. Кто-то подтолкнул тебя в мою сторону, буквально припечатал рядом со мной. Так мы и стояли. Молча. Я боялся первым начать разговор. А ты?

130

Гляжу на форум и понимаю, что никому он не нужен. А убивать-то жалко...

131

Удалил с ли.ру дневник Одинокого Дракона.
Причин много.

132

Пыль, хлам... Истинное ещё светится среди этого, но что будет, если исчезнет?

133

Из "Шевалье Д'Эон" о второй душе в теле:
"Её рука в твоей руке. Хочешь сделать счастливым Лию, стань счастливым сам"

Вот это мне и нужно.


Сделался и сделал... а толку?

Отредактировано Роненвальд (2008-04-07 04:03:59)

134

Надо что-то делать с психикой, или я скоро загремлю в дурку.
1,5 недели. Надо пережить всего полторы недели. Всё будет хорошо. У меня получится.
Отвлечься, потом отвлечься. Надолго...

135

Пароль сюда изменится в течении ближайших 10 минут.
Баста, карапузики, кончилися танцы.

136

Пароль на дневники теперь известен только мне. Хватит! Сыт Игрой по самое не могу.

137

Мистика имеет обыкновение начинаться под вечер, когда реальность уже сдаёт свои права таинственному.
Йен кошачьей походкой проскользнул по магазину к полке, где стояли книги по аурам и чакрам. Мерно шуршат страницы.
- Зачем это тебе? - тихий голос, но заставляет вздрогнуть.
- Это... долгая история, - оборотень искоса взглянул на собеседника - с виду человек как человек.
- Но жив остался?
"Гхм!"
- Ну как видишь.
Некоторое время они ещё разговаривали, но подозрительному Йену постоянно хотелось сбежать. Наконец обнаружилось, что собеседнику необходимо на работу. Довольный оборотень шмыгнул в метро и уехал домой.
Клонило в сон. Хотелось увидеть что-то третьесортное, бытовое. Но нет!
Просторные залы, приглушённый свет, багровый бархат на стенах и гости в тёмных одеждах. Единственное зеркало отразило новоприбывшего - невысокого худощавого парня в длинной шубе и мохнатой шапке. Нетрадиционно светлый мех, лишь на кончиках шерстинок переходящий в чёрный. Йен церемонно поклонился и пошёл мимо ряда вампиров. Да, ведь это были именно они. Многих оборотень знал и люто ненавидел.
"Сущность Отражения сегодня как нельзя кстати", - скользнула мысль и стихла. Сейчас убийственно раскрыться.
Фальшивые улыбки, вычурные приветствия. Начинает звучать музыка. Йена передёрнуло, но надо держаться. И участвовать во всех "увеселениях".
- Мэтр, не желаете...?
Оборотень резко обернулся, сверкнув глазами.


Несколько бокалов на изящном подносе. Густо-красная жидкость. Ну разумеется, и в это тоже придётся играть. Йен согласно кивнул.
Пробовать на вкус чужую кровь приходилось не часто, свои вот раны было дело зализывал. И каждый раз он убеждался, что такое питьё - сущая гадость. По крайней мере, для него лично. Однако сегодня надо улыбаться.
- Тебе что-то не понравилось в угощении, красавчик?
Час от часу не легче. На плечи ложатся руки с алыми коготками. Йен подхватил вампиреску за талию.
- Ну что ты! Просто прекрасно!
- А что морду кривишь?
- почти прошипела она.
- Так не было кого-то вроде тебя, - съехидничал оборотень, крепче прижимая к себе деваху.
Совершенно не в его вкусе, но для того, кого надо сыграть, подойдёт весьма.

138

Не смотрите удивлённо на ник и аватар. Это я. Тервин. Не так-то просто меня изжить...

*истерично рассмеялся*

Кому я это пишу? Тут больше никого нет... и, наверное, никогда не было...

139

То, что сегодня кидал Исайе в качестве адекватных фрагментов:

Он бежал так стремительно, как никогда раньше не получалось. Погоня Хаоса следовала за ним по пятам, не давая ни минуты отдыха. Он бежал к Реке; туда, где когда-то встретились его отец и мать. Временами он падал, но злобное дыхание преследователей заставляло его подниматься и вновь бежать.
Вот и Великая Река. На другом берегу – королевство Лэст-Кин – родина его отца. А вот и заветная пещера: здесь его не найдут. Огромный пёс с золотой лохматой шерстью и необычайно умными чёрными глазами блаженно растянулся на теплом песке и заснул.
Погоня потеряла его след и вернулась к своему командиру.


Денди, как обычно в последнее время, был в лёгкой задумчивости. Атон давно пытался вторгнуться в его мысли, но даже Хозяину раб ни разу не поверял своих размышлений.
Да, Денди был рабом. После пропажи Денджера в мирах Содружества появилось много достаточно мерзких, недостойных цивилизованного общества обычаев.
Раньше Денди был бродягой. Когда началась война с Хаттором, он попал в самую гущу событий. Армия Хаоса и армия Белого Совета, оставшаяся без предводителя, вели кровавую бойню почти по всей Астарте, и она уже разрасталась и на другие планеты. Мало кто смог избежать чудовищного столкновения. Наш злополучный бродяга не стал исключением.
Атон Хэлдар был младшим братом Армандо, предводителя армии. Что искал он на поле битвы? Сам не знал. Но увидел молодого мужчину с телом воина и лицом аристократа, но одетого в грубые лохмотья. Человек был буквально разорван на куски. Что двигало Атоном: жалость или желание новой игрушки? Но неделю спустя бродяга был практически здоров, только магия Хаоса не умела лечить, лишь собирать. Денди чувствовал себя ущербным, похожим на куклу, частенько переживал из-за этого, но Хозяина упрекать и не думал, да и не имел на это права.
За пять лет мало, что изменилось. Денди жил припеваючи. Его уважали в доме Атона, сам Хаттор любил с ним побеседовать. Щегольски одетый и не занятый работой, он казался ровней Хозяину, который доверял ему все, или почти все, свои тайны. Но на левом запястье предательски торчал Браслет Повиновения – изобретение Хаттора. Ни слова против Хозяина, ни действия, ни даже мысли; иначе десятки, а то и сотни, ядовитых иголочек вопьются в кожу, и размер «злодеяния» определит судьбу восставшего раба. Но Денди это мало волновало. Он был обласкан Хозяином. К чему же фрондировать? Хотя множество мелочей казались неприятными, но это чувство было запрятано так глубоко, что сам Денди не подозревал о его существовании, только иногда чувствовал в душе непонятную пустоту.
Атон нашел Денди, как всегда, смотрящим в окно. Хозяин часто удивлялся этой привычке, но раб не мог её объяснить. «Какой он всё-таки красавец!» – с лёгкой завистью подумал Хэлдар. Идеальная фигура, аристократичные черты лица, величественная осанка – не чета невзрачному Атону.
-     Я уезжаю в гости к Владу. Ты со мной?
Это был не вопрос, а тщательно замаскированный приказ. Хэлдар пребывал в полной уверенности, что получит утвердительный ответ; однако Денди повернулся, грустно улыбнулся и отрицательно покачал головой.
-     Почему? Ты сегодня неважно выглядишь. Ты не болен?
Обрушил Атон град вопросов. Хэлдар не понимал Денди в последнее время: тот всегда был жизнерадостным, участвовал во всех сборищах, а теперь как-то поник. Раб невозмутимо выслушал и вновь молча покачал головой, затем тихо добавил:
-     Просто не хочется. Можно я останусь?
На лице Денди появилась виноватая улыбка.
-     Да, конечно. Просто ты всё время такой грустный. Я думал, может тебе стоит развеяться.
Атон, признаться, был раздосадован. Он знал, что Хаттор любит поговорить с Денди, в котором непонятно откуда было столько прирождённого аристократизма. Кроме того, у раба прекрасный голос. Но делать было нечего, Хэлдар не хотел приказывать, зная, что так настоящего уважения не заслужить. Ведь Денди его уважал, а Атону, не понятно почему, этого очень хотелось.

Денди опять смотрел в окно. Хозяин отсутствовал второй день, а на любимого раба вновь напала непонятная тоска. Он думал о том, как сильно изменилось Содружество после исчезновения Колхауна, и что так жить дальше нельзя. Однако, что он может изменить, раз даже не имеет права на собственное мнение? Ведь даже подобные мысли – преступление для того, кто носит Браслет.
По галерее лёгкой тенью проскользнула тонкая девичья фигурка. Остриё клинка упёрлось Денди в шею. Не поворачивая головы, он невозмутимо поинтересовался.
-     В чём я виноват?
Голос воительницы хотел казаться резким, но вышел тихим и ласковым, полным надежды.
-     Я ищу своего брата, Денджера Колхауна.
Денди резко обернулся, схватив девушку за запястье, державшее кинжал.
-     Его не может здесь быть! Я бы знал!
Пылко сказал он, впившись решительным взглядом в солнечно-жёлтые глаза красавицы.
-     Откуда тебе знать!
Рыкнула Диана, пытаясь высвободить руку.
-     Я – друг хозяина.
Соврал Денди. Ему не хотелось думать, что Атон не открыл этой тайны, и не хотелось сообщать своё истинное положение в обществе. Вид красивой молодой девушки разбудил в нём желание жить, но ведь если открыть, что он – раб, мечта ускользнёт как мотылёк. Мужчина на миг задумался. Диане удалось вырваться.
-     Он здесь.
Уверенно сказала она.
-     От тебя это скрыли.
-     Да. Ты права. Я тебе помогу.
Согласился Денди, но глубокое разочарование звучало в его голосе. Он чувствовал, что слова девушки – правда, и дерзкий, смертельно опасный план мгновенно созрел в его голове. Все мелкие неурядицы и крамольные мысли разом выползли наружу: хотелось враз поквитаться за всё. Одну за другой его обезумевший мозг выуживал давние тайны Хозяина, отыскивая ключ к разгадке.
-     С чего бы это вдруг?
Язвительно произнесла девушка.
-     Он мне врал. Атон мне больше не друг.
Грустно и как будто через силу ответил Денди. Откуда Диане было знать, что это уже дал о себе знать коварный Браслет. Но в следующую секунду Денди решительно взял девушку за руку и стремительно пошёл в неизвестном для неё направлении. Она с трудом поспевала за ним.


Лиза бежала, словно лань, преследуемая охотниками. От известия, полученного сегодня, захватывало дух. Она буквально влетела в отвоёванный утром Зал Совета, и лишь сильные, но нежные объятия Денджера смогли остановить её бег.
-     Хаттор снаряжает корабль!
В душе Колхауна похолодело, он молчал. Лиза резко тряхнула его за плечо.
-     Ты понимаешь, что это значит?!
К сожалению, он всё понимал.
Это была очень старая история времён начала Содружества. Тогда погибла под натиском сил Хаоса планета Конгол, но некоторым жителям удалось убежать. Они рассеялись по многим мирам, преследуемые войсками Хатторов и Хэлдаров. Конголов истребляли одного за другим. Когда не осталось ни малейшей надежды на спасение, великий прорицатель того времени сказал, что миры Содружества до тех пор существуют, пока жив  последний из их племени.
Влад снаряжает корабль: значит, тот, кого считают последним из Конголов у него; ведь солёная вода – верная смерть для этого причудливого народа. С этим связано ещё одно старинное поверье о том, откуда пошёл род Конголов. В далёкие времена, когда ещё не было Великого Содружества Миров, юноша из человеческого племени стал жертвой злых сил. Враги затащили его на свой корабль и хотели утопить в море, но морские жители сжалились над человеком. Юношу вылечили. С выздоровлением он получил способность становиться похожим на тех, рядом с кем живёт, и своим присутствием превращать других в подобных ему.
-     Только помни!
Сказал Верховный Морской Правитель.
-     Отныне солёная вода – злейший враг тебе. Самая мучительная смерть ждёт тебя здесь!
Эта сага была о первом из Конголов. Последнему же сейчас грозила ужасная участь. Кроме того, Лиза тоже из Конголов – нельзя не подумать и о ней. Как знать, кого злодейка-судьба сочтёт последним. Час спустя корабль возрождённого Совета вышел в путь.
Мрачный корабль с парусами, похожими на клочья серого тумана, стремительно летел по волнам. Шеркен V, младший, а потому считающийся последним из Конголов, скованный по рукам и ногам, томился в трюме. Он не был уверен, но догадывался, какая участь его ждёт. Запах солёной воды приводил в ужас. Ему было только восемь лет, но для Конгола – это вполне зрелый возраст; а потому Шеркен прекрасно понимал, чем его смерть может грозить всему Содружеству. Именно поэтому он и боялся. Но всё же надежда ещё не покинула его душу. Шеркену казалось, что его ищут. И это была правда, лёгкий белый корабль уже догонял судно Хаттора. Влад заметил противника. Конгола вытащили на палубу. Чем ближе был Денджер, тем ниже к гибельной воде спускали Шеркена. Вот солёные брызги задели его лицо. На правой щеке появилась отметина, словно след от ожога. Конгол застонал от боли. Хаттор засмеялся.
Абсолютно неожиданно за его спиной возник Денджер, вооружённый мечом. Такого поворота событий Влад не ожидал, он был в явном замешательстве. Воины Белого Совета постепенно появлялись на палубе вражеского корабля. Солдаты Хаоса были окружены. Недооценил противника, и вот плачевный результат!


Лишь на следующий день Денди очнулся. Он слабо тряхнул головой, и Диане на миг показалось, что его волосы стали похожи на звериную шерсть. Дрогнули ресницы, открылись глаза. Девушка от неожиданности ойкнула. «Они же были тёмно-синие! Жёлтая радужка и кошачьи зрачки! Носферату!» Денди усмехнулся.
-     Смотри глубже!
Диана посмотрела. Ниточка магии Мрака и Великой Бездны!
-     Да.
Денди загадочно улыбнулся.

140

Сегодня ему почему-то было очень грустно, как будто рядом кого-то недостаёт. Бретт лихорадочно ерошил свои белокурые волосы, словно это могло помочь разобраться в душе. В этот момент и возникла перед ним Диана. Она поняла проблему мальчика и игриво спросила:
-     Заблудился?
Бретт хотел огрызнуться, но что-то остановило его.
-     Не пойму никак.
Запинающимся голосом произнёс он.
-     Как будто чего-то не хватает.
-     Может отца?
Робко предположила девушка.
-     У меня никого нет, и не было.
Грустно сказал Бретт.
-     Такого не бывает!
Возразила Диана. Мальчик поднял на неё тёмно-синие глаза, так похожие на глаза прежнего Хагена; в них застыло удивление и недоверие. Бретт что-то почувствовал, но не смог осознать. Девушка продолжила:
-     У тебя есть отец. Он был тяжело ранен и долгое время ничего не помнил о своей жизни. Сегодня всё изменилось. Твой отец очень хочет быть рядом с тобой.
-     А почему он сам не пришёл!?
Встрепенулся Бретт, подняв на девушку взгляд, полный надежды. Он в мыслях даже порывался двумя руками вцепиться в неё, но к счастью, вовремя передумал.
-     Потому что ты его презираешь.


Услышав её голос, герцог резко поднял голову. Капюшон упал, и, несмотря на уродливый шрам, протянувшийся через левую бровь и щёку, и совершенно седые волосы, обрамлявшие ещё не старое лицо, Аминар тотчас узнала его. Норман Мелл! Её потерянный возлюбленный! Его тёмно-карие глаза засветились радостью. Он порывисто обнял девушку.
-     Значит Джеффри. Вот почему я тебя не могла найти.
-     Не только поэтому, любимая. Я был в плену.
Грустно ответил герцог. Внезапно он отпрянул от девушки.
-     Мы больше не можем быть вместе.
Аминар вздрогнула.
-     Ты женат.
Мрачно прошептала она. Сердце готово было выскочить из груди. Всё в один день: Джей… и вот теперь её давняя любовь, которую невозможно забыть. Неужели суждено потерять и того, чей образ бережно хранился столько лет?!
-     Нет.
Также мрачно откликнулся Джеффри.
-     Не в этом дело.
-     Так в чём же!
Выкрикнула Пантера, резко толкнув его в грудь.
-     В этом.
И Аминар увидела роковой Браслет.
-     Это от Хаттора - младшего. От него нельзя избавиться. Злая Сила пожирает меня. Я умираю.


Он не говорил пароля, Силы в нём не почувствовали, но всё же было что-то странное. Его доставили к Диане связанным, хотя человек и не сопротивлялся. Жёлтые глаза предводительницы тщательно исследовали его, и тоже ничего не обнаружили. Васильковый взгляд лишь говорил о важности этого визита.
Пришелец не выдержал молчаливого дознания.
-     Аминар и Джеффри в плену. Хаттор готовит очередную атаку. Шеркен Конгол мёртв. Нам не выстоять. Надо уходить.
На одном дыхании выпалил он. Диана почувствовала, что разговор требует продолжения.
-     Развяжите его и оставьте нас. Расскажите всем о том, что сейчас слышали.
Приказала она охране, сама продолжала изучать человека. Он был ещё очень молод, чуть больше двадцати, как показалось Диане. Тонкая, изящная фигура скорее подошла бы девушке, а не воину, а юноша, несомненно, был таковым. Лицо худое, бледное; но большие голубые глаза смотрят спокойно и уверенно. Над губой слева маленькая родинка. Длинные, почти прямые, светло-каштановые волосы стянуты в хвост чёрной лентой… Диана продолжала скользить по нему взглядом, пытаясь понять, что в этом человеке настораживает. Тонкая ниточка обречённости пронзала его душу, но откуда она, молодой воин кажется здоровым и полным сил… В одежде ничего примечательного, оружие обычное; руки он предпочёл оставить за спиной, но в них нет магических талисманов. Дара волшебства в юноше тоже нет. Что же не так?
Незнакомец улыбнулся, как-то почувствовав смятение Дианы. Он сделал какое-то неуловимое движение, и предводительница увидела его в совершенно ином свете. «Но как, Великая Бездна меня поглоти, он отводит мне взгляд?» – гневно подумала Диана. Юноша протянул ей руки.
-     Ты чувствовала их.
Грустно добавил он. И девушка увидела роковые Браслеты. В этот момент судорога пробежала по лицу человека, мертвенная бледность охватила кожу. Диана с трудом поймала его душу на пороге Смерти.
-     Ты должен мне рассказать о себе.
Произнесла предводительница, когда молодой человек очнулся. Ответить он не успел: Серый Вихрь смешал реальность перед их глазами. Это и была решающая атака Хаттора. Все, кто не покорились ему, были отброшены на дальние рубежи Содружества: оттуда им теперь долго предстоит выбираться. А кто сопротивлялся, тот убит, как Шеркен, последний из Конголов. Сейчас Хаос победил, но кто знает, какая судьба уготована этому Миру. Хочется верить, что Серая Неопределённость не будет царствовать здесь вечно. Но пока нам остаётся только ждать и надеяться.


Сегодня, в третью годовщину воцарения Хаоса в Содружестве Бретт вернулся с разведки особенно злым. Огрызнувшись со всеми встретившимися на пути, он без стука ввалился к Диане и моментально схлопотал магическую оплеуху за столь бесцеремонное поведение. Обиженно рыкнув, Носферату изрёк одно лишь слово:
-     Ненавижу!
-     Кого?
Невозмутимо поинтересовалась Диана, хотя была готова отвесить ещё одну оплеуху юному нахалу, если это относилось к ней.
-     Этого Дэни Рассела, хатторовского министра. Индюк надутый!
-     Что так? По-моему он достаточно умён…

Давайте-ка поближе познакомимся с господином, которого Бретт «наградил» столь нелестным эпитетом.
Диана была права: он, несомненно, умён, ибо как на столь высоком посту мог удержаться обычный человек девятнадцати лет. Чувствуется, что и сам о себе высокого мнения, иначе как объяснить напыщенное «Дэни Рассел» – с Тёмного наречия «Дьявол Риск». Не смотря на всю эту вычурность, человек он был простой, неприхотливый, чем, впрочем, вызывал ещё больше неприязни у противников Хаоса. Как ему удалось пробиться в ставку Хаттора, никто не знал, но держался Дэни там так непринуждённо, словно всю жизнь посвятил служению Хаосу.
Дэни Рассел; будем называть его так, ибо неизвестно, откроет ли он кому-нибудь своё настоящее имя; происходил из обычного человеческого племени с планеты Сейм. Высокий, эффектный брюнет с черными, как ночь, глазами был идеально сложён и имел приятные черты лица. Что-то русское скользило в его внешности. Никак с ним не вязалось имя «Дэни», скорее уж «Ваня». А может не во внешности, а в манере одеваться? Рубаха, которую принято называть у русских косовороткой, шаровары и сапоги. Правда, всё это было чёрным, под стать глазам и волосам. Уж слишком мрачно. А может в поведении? То, что называется широтой русской души. Однако, как странно применять подобные слова к служителю Хаоса, одному из самых ревностных. Хотя… может не всё так просто? Он появился в стане Хаттора в те времена, когда Серый Владыка окончательно воцарился в Содружестве, и сразу вошёл в доверие к Владу, стал другом его сына Вирта. Рассел направо и налево раздавал советы, как упрочить в Мире власть Хаоса. И надо сказать, руководствуясь его словами, Хаттор преуспел в политике. Все планеты были во власти Хаоса. Правда, население яростно сопротивлялось, но Влада и Вирта это мало волновало. И Светлые, и Тёмные народы люто ненавидели Дэни, но, кажется, ему было неважно мнение других.

После слов Бретта Диана всерьёз задумалась о Расселе. Да, он умён, но ум этот направлен на дело Зла. Она давно подумывала, как избавиться от хатторовского советника. Разговор с приёмным сыном окончательно убедил её в необходимости решительных действий. Ведь Носферату острее чувствуют опасность, а тут ещё и родство с Мраком и Великой Бездной.
Диана знала о слабости своего нового противника – прогуливаться в одиночестве по пустырям на окраине города. Человека просто окутать магической паутиной: он не способен чувствовать её, не в силах разорвать. Но на какой-то миг девушке показалось, что она не может завершить волшебство. Однако это следовало не извне, а из глубины её подсознания. Что-то подсказывало ей об ошибке. Но Диана завершила дело, перенеся пленника в свой дом.
Парень не сопротивлялся. Девушка невольно вспомнила, как три года назад также спокойно смотрели на неё глаза Лойна: ни страха, ни удивления, ни озабоченности. Однако это не остановило Диану, она начала допрос, по жестокости уж вовсе не достойный предводительницы Белого Совета. Но она была очень зла, а зло всегда ходит под руку с жестокостью.
Рассел молчал. Так продолжалось около получаса. И вот впервые зазвучал голос пленника.
- Вы ничего не добьётесь от меня. Я поступал так, как подсказывало мне сердце. Можете убить меня, ведь именно этого многим очень хочется. Только одно скажу. Вспомните: Шеркен Конгол мёртв, а Содружество живёт. Не было ли ошибки?

141

Диана не впервые получала любовные послания, но это почему-то особенно тронуло душу. Кто же автор? Вокруг так много молодых людей. В раздумьях она отправилась погулять на берег Реки.
Лойн задумчиво бросал камушки в воду. Диана положила ему руку на плечо.
-     Дома была?
Не поворачиваясь, спросил молодой человек.
-     Почему ты сам не сказал?
Девушка попыталась заглянуть ему в глаза. Лойн отвернулся.
-     Не хватило духа.
Тихо и очень грустно произнёс он.
-     Я боялся.
-     Чего?
Удивилась Диана.
-     Ты – Колхаун, я – человек. Это, во-первых. На мне хатторовские Браслеты. Это, во-вторых. Вокруг полно молодых здоровых представителей магических рас. Это, в-третьих…
-     А в четвёртых, ты ищешь себе проблемы.
Подытожила Диана. Лойн усмехнулся. Девушка продолжила.
-     У нас всех сложная жизнь, так зачем же ещё придумывать неприятности. Признаться, я не думала, как отношусь к тебе. Но скажу, что не безразлично.


Пока в сердце Содружества страсти лишь закипали, на окраинах они бушевали вовсю. Там активно действовал II антихатторовский клан под командованием Жана Летери, вождя одного из двух родов племени Эмине-Рон. Его солдаты охраняли сейчас границы Содружества от выхода Серой армии за его пределы.
Сегодня предводитель ждал важное известие. Один из его друзей искал средство от чар Браслета Повиновения. Жан чувствовал его приближение.
На подоконник опустился маленький совёнок. Через мгновение он превратился в стройного, высокого мальчишку лет пятнадцати с хитрыми жёлтыми глазами.
-     Достал?
Нетерпеливо спросил Летери.
Паренёк тряхнул непослушными волосами, совсем по-кошачьи потянулся и самодовольно кивнул.
-     Только есть одно «но».
Томно промурлыкал он.
-     Не томи, Никон!
Оборотень вновь сладко потянулся и произнёс заклинание. В руках у него появился увесистый фолиант.
-     В том мире, где я побывал, с помощью этой книги исполняют Таинство Тайн. Священник сказал, что нашу напасть можно излечить. Он пробовал подобное в своём мире. Там тоже водится эта дрянь. Правда, человек, с которого он снимал злые чары, исчез сразу после процедуры. Но он был в родстве с Жернелями и Кортенами. Будем надеяться, что у нас неприятностей не будет.
Никон сладко зевнул.
-     Ну что, мне лететь к Диане?
Жан только успел кивнуть головой, как маленький совёнок быстрым росчерком скрылся вдали.

Радостное, хотя и с небольшим изъяном, известие Диана почувствовала давно. Её уверенность в скором избавлении друзей от хатторовских игрушек росла по мере того, как чёрная точка над горизонтом превращалась в стремительно летящую птицу.
Никон плюхнулся на кровать, опять же по-кошачьи потянувшись. Он показал Диане книгу, рассказав тоже, что и Летери.
-     Но как я понял, это поможет только от Браслета Вирта. Он с кровью Жернелей и Кортенов. А что делать с Браслетом Влада никто не знает.
Виновато и смущённо добавил совёнок.
Диана с трудом слушала его: не терпелось избавить Пашу хотя бы от одной роковой игрушки. Она порывисто обняла Никона в знак благодарности и моментально исчезла.
Павлу сегодня было особенно плохо. Такого не случалось уже очень давно. Он метался в бреду, лишь изредка приходя в сознание. Бретт не отходил от юноши. Диана ворвалась в комнату, держа книгу перед собой. Та моментально среагировала на Браслет Вирта, сама открылась на нужной странице. Девушка зашептала таинственные слова. Чудо произошло: Браслет растаял, оставив лишь ожог в виде тонкой полосы вокруг запястья.


Никон в задумчивости смотрел в окно. Руки сжимали письмо, в глазах стояли слёзы. Это было послание от отца, которого он потерял в войне с Хаттором. Письмо ждало его дома на самом видном месте. Почему он не видел его раньше?!

Никон!
Если ты читаешь это письмо, значит, стал достаточно взрослым, чтобы услышать тайну.
Ты – не мой сын. Я подобрал тебя в далёком мире; никто не мог сказать, кто ты: сам ты ничего не помнил. Особенность нашего народа в том, что любое существо, живущее среди нас, становится таким же, как мы.
Лишь по твоей кошачьей грации я догадывался о твоём происхождении, поэтому я всегда был рядом с территориями Содружества, боролся против Хаттора.
Будь смел и настойчив, не бойся поднять на свет события далёких лет. Я не знаю, кто твои родители, но они  живы – я чувствую это.
Ищи, не отчаивайся и не сдавайся ни в коем случае! Будь счастлив малыш!

Такого, погружённого в глубокие раздумья, застала совёнка Аминар. Хотела пройти мимо, но таинственная сила притянула её к письму. Незаметно прочитав его, Пантера двинулась дальше, но что-то изменилось в её взгляде, какая-то давняя боль вновь вышла на поверхность души.
Джеффри сразу заметил перемену. Он мог всё разузнать с помощью магии, но это было бы нечестно.
-     Что-то случилось?
-     Никон нашёл сегодня письмо того, кого считал своим отцом. Оказывается, он ему не родной. Никон даже не совёнок. Никто ничего про него не знает. Я случайно прочитала это письмо и вспомнила о том, о чём силилась забыть много лет.
Ирбис насторожился, а Аминар продолжала историю совсем потухшим голосом.
-     Вскоре после того, как мы нелепо расстались, я поняла, что жду ребёнка. Ты знаешь не хуже меня, что вернуться домой я не могла. Наш сын родился далеко отсюда. Я оставила его у моих хороших знакомых. Когда я вернулась за ним, то узнала, что в той местности побывали войска Хаттора. Жилища уничтожены, жители исчезли. Я искала, но так ничего и не узнала о нашем сыне.
Аминар заплакала. Сильные руки Джеффри обвили её стан.
-     Мы обязательно найдём его. Я виноват в его исчезновении, я не узаконил тогда наших отношений. Я сделаю всё, чтобы найти его. А в том, что он жив, я почему-то абсолютно уверен.
Пантера всхлипнула.
-     В письме было сказано: «по твоей кошачьей грации я догадывался о твоём происхождении». Джеффри, а что если Никон – наш сын?
Ирбис решительно встал.
-     Я обязательно его найду!

Никону спал крайне беспокойно: перед глазами стояли строки письма. Он метался по кровати. Внезапно с его губ сорвался крик: «Мама!», и совёнок проснулся. Никон вдруг вспомнил женское лицо, совсем молодое, очень красивое, в обрамлении смоляных волос, с пронзительно-зелёными глазами. Мама… Мальчик рванулся к зеркалу: на него смотрело чужое лицо. Черты те же, но не он. Потемнели раньше жёлтые глаза, а волосы… Что за чудо? Через один чёрные и белые. Белые, именно белые, не седые… Стоп! СЕДЫЕ! Почему он подумал именно об этом? У кого-то недавно видел такие и почувствовал, что раньше они были другие и очень необычные. У кого же, Великие Силы? У КОГО? Никон в отчаянии опустился на пол.
Воспоминания метались в голове. Вот он летит с книгой Таинства Тайн к герцогу Джеффри. Тот лежит в бреду…СЕДЫЕ ВОЛОСЫ разметались по подушке. Рядом его жена, принцесса Аминар: ЧЁРНЫЕ ВОЛОСЫ И ЗЕЛЁНЫЕ ГЛАЗА…

142

Уже чувствовалось зловещее шевеление Тьмы в своём логове. Эдера же наблюдала со скалы, как несколько созданий Крепости пытались усмирить юного леопарда. Невероятной жалостью прониклось сердце Эи к этой кошке, ибо в его рыке слышался ей человеческий стон и мольбы о помощи. Выследив место заточения зверя, женщина дождалась пока тот останется один и осторожно погладила его по голове. В одно мгновение проснувшись, леопард оскалился на неё; но внутреннее чутьё говорило Эдере, что котёнок просто напуган.
-     Ну-ну, тише! Я тебя не обижу. Ах ты, бедный котёнок… Лини…
Она запнулась: Лини! Так она ласково звала своего сына. Зверь моментально изменился, он тёрся о руки и грудь женщины то урча от удовольствия, то плача от боли. Перебирая грязную шерсть, Эдера увидела две чудовищные раны, на левом боку и на морде. Она знала, что они оставлены Вендором, одним из Владык Леса Порядка, Великим Ночным Демоном. Но, к счастью, средство от недуга росло рядом. Женщина, неожиданно почувствовав себя очень сильной, приняла решение – вылечить котёнка и увести его с собой в Далавиран.
-     Подожди немного, потерпи. Я должна найти ключ и лекарство.
Леопард взмахнул хвостом в знак согласия.

Новый друг был без сознания, когда Эя вернулась с ключом; цепи упали – перед Эдерой лежал уже не зверь, а человек, ещё совсем мальчишка.
-     Ну вот! Я хотела увести котёнка.
Она бережно перевернула его лицом к встающему солнцу и тут же ущипнула себя, не веря, что это – не сон. Лин! Как вырос, уже пятнадцать; узнает ли мать…
Юноша приоткрыл глаза.
-     Мама…
Подобие улыбки возникло на изнеможённом лице. В тот же миг он увидел знак Кимбэрли на своей руке.
-     Он появился год назад. За мной следили, заманили сюда… В чём дело?
Но память вернулась к нему, и Лин только обнял мать ещё не совсем послушными руками. Его передёрнуло от боли.
-     Это был Вендор. Я умираю…
Слабеющим голосом прошептал он.
-     Нет, я знаю средство. И мы сейчас же уходим отсюда.
Эя решительно сжала руку сына, помогая ему встать.


Утро 26 мая 2016 года в Лим-Фройксе не предвещало никаких новостей. Люди по-прежнему отстаивали жалкие остатки Светлых Земель, Тьма расширяла свои владения, а те, кого она пока не тронула, готовились к битве. Хотя все ждали одного известия. И это случилось. Внезапно солнце померкло, в Горах раздались раскаты грома, чёрное небо пронзила серебристая молния. Звуки стихли. Казалось всё успокоилось. Но вдруг над Зен-Мон-Юстом появилось нечто, похожее на несколько вихрей, исходящих из одной точки. Они постепенно расходились, и между ними всё яснее проступало изображение непонятной, чужой реальности. В этот момент до сознания каждого жителя Залива Справедливости дошла сущность произошедшей перемены. Зен Дэлэнкрон разрушен, мир приготовился к принятию гостей из мира Земли. Лица Светлых просияли, а Тьма дико взвыла: пришло время Освободителя.

Утро в Пасадене было ещё более будничным. Осталось загадкой то, как никто не заметил исчезновения четырёх человек.
Смутная тревога возникла в сердце Жулио, когда он увидел на пороге испуганную Синтию. Миг – и они бежали на поиски Рика и Хиндли. Все четверо они взялись за руки, образовав круг. Кто подсказал это сделать, они так и не поняли. Небо объяли те же вихря, что видели жители Залива. Изображение диковинной реальности было всё ближе и ближе, и, наконец, молодые люди вошли в него. Новый мир развернулся перед ними. Это был Лим-Фройкс. Несмотря на хаос, царящий вокруг, Анри светился от счастья – он был дома.

Среди разрухи и пепелищ зеленел лес. Анри и Анабел узнали его – Лес Порядка. Им не было ничего известно об опасностях этого места, но чутьё Зензэров предсказывало неприятность. И она не замедлила себя ждать. Из-за деревьев показались всадники. Их вид не предвещал ничего хорошего: чёрные кони, развевающиеся безо всякого ветра чёрные плащи, горящие огнём глаза, мертвенный свет разливался вокруг. «Это Вендор», - услужливо подсказала память предков, - «предстоит бой». Из кавалькады вырвался вперёд рыцарь в огненно-красном наряде. Его конь встал на дыбы посреди поляны. Анри заслонил собой друзей. Грядет бой… Но как сражаться сломанным мечом?! Юноша взмахнул рукой, отгоняя дурные мысли. Вдруг он ощутил холод стали в ладони. Рука Освободителя сжимала тонкий серебристый клинок, загорающийся огнём, как только его острие направлялось в сторону Владыки Берчарда. Свет удивительного оружия заставил спрятаться демонов, но ни их повелителя. Вендор и Анри сближались. Вдруг юноша вздрогнул от боли; он сделал ответный выпад, но удар ушёл в пустоту. Демоны исчезли. Свет перед глазами Освободителя померк, он пошатнулся и упал на руки друзей. Тонкая струйка крови бежала по левому виску. Анабел осмотрела рану, показавшуюся остальным мелкой царапиной. Внутренним зрением она увидела, как яд расползается по крови друга. Девушка не умела лечить такую хворь. Она заплакала. Рик и Хиндли только и могли, как ласково обнять подругу. Ресницы Анри дрогнули.
-     Рано меня оплакивать. Рик, помоги встать.
Освободитель поднялся, держась за плечо друга. В его глазах мелькали смутные картины. Анри понял, что подсознание подсказывает ему дальнейшую дорогу, но пока он не мог чётко видеть её. Но вот перед взором ясно возник заброшенный замок в Горах. Дом! Отец! Юноша протянул руку внезапно возникшей призрачной фигуре. Через пару мгновений четверо друзей входили в Зензэр Далавиран.
Ашарат ждал этого момента восемнадцать лет. Он должен был оставить сына на Земле, чтобы Тьма не убила его. И вот теперь хрупкая, почти детская фигурка Освободителя движется ему на встречу; сначала медленно, неуверенно, но шаг становится всё быстрее, переходит на бег. Миг – и они сжали друг друга в крепких объятьях. Всё вокруг перестало существовать для двух родных сердец. Отец и сын, не отрываясь, смотрели глаза в глаза, души переполняло счастье.
Вдруг тело Анри вздрогнуло и обмякло. Отец бережно положил его на диван.
-     Вендор… Успел всё-таки…
Прошептал Ашарат. Анабел тихонько приблизилась, велев друзьям не вмешиваться.
-     Его можно спасти?
Нерешительно спросила она, положив руку на плечо бывшего Магистра.
-       Раньше было можно. Росла тут одна трава, говорят, помогала. Но сейчас, когда всё живое гибнет под игом Тьмы… Сказывали, это средство можно было найти в Форс-Мейнте, но кто же сунется в логово Смерти…


Анри не верил своим глазам: внутренним взором он увидел среди Тьмы тоненькую ниточку Света, такую знакомую и как будто родную. Что же это? Неожиданно он вспомнил про одного из своих кузенов, пропавшего шесть лет назад. Неужели малыш Ким?! Возникло желание рубануть со всей силы магией и вытащить братишку, но Дин остановил его.
-     Твоя магия нужна для другого. Кимом займусь я, а ты смотри дальше и глубже.
Анри вгляделся в неведомый Свет пристальнее. Ого! Он слышал предание, что Тьма, случайно столкнувшаяся с Тьмой, рождает Свет. Но результат предстал перед ним впервые. «Надо во что бы то ни стало вытащить это существо!» – решил Зензэр.


Бессмертный неожиданно для Анабел оказался на стороне Анри.
-     Понимаешь, Тьма не есть Зло. Народ моего деда в Великом Содружестве Миров тоже считается Тёмным, но ведь именно мы – Хранители Кристалла Истины. Может и меня теперь в Каньон запихнуть? Мэлтон, конечно, большая гадина, но… Всё может быть!
После такого монолога у Анабел возникло желание поговорить с бывшим Тёмным Властелином. Её фантом серебристой молнией полетел в Лон-Тон. Мэлтон, казалось, ничуть не удивился визитеру. Он знал, с чем к нему пришли и что ответить непрошеным гостям.
-     Изменить себе!!!
Грохотал его голос так, что дрожали стены.
-     Стать заодно с Зензэрами! С теми, кто лишил меня всего! Никогда!!!
Чёрный смерч рванулся в сторону фантома, но Анабел успела вернуть призрака домой. Анри, узнав о разговоре, сильно огорчился. Он уронил голову на руки и чуть слышно прошептал:
-     Мы проиграем…
-     Ты о чём?
Удивлённо спросил Дин.
-     Будет жестокая битва. Если бы Мэлтон был с нами, то у нас оставались шансы на победу, а теперь…
-     А это мы ещё посмотрим!
Раздался новый для Анри мелодичный голос.
-     Эстель!
Воскликнула Анабел. Надежда стоял под аркой двери и улыбался. Все увидели необычный Свет из его раскрытой ладони. Казалось, что жидкое зеркало переливается там. Анри изумленно вскрикнул.
-     Это же Зеркало Жизни Зензэров!
Действительно, это было оно – Зеркало Жизни – магическая сущность, отражающая все изменения, происходящие в роду Зеркального Моста. Сейчас там пульсировал маленький голубой огонек. Эстель загадочно улыбнулся.
-     Да, и оно говорит, что надежда ещё есть. Ваш род всегда возрождался. Свет ещё победит Тьму. Нельзя отчаиваться!
-     Выходит, что ты кое-что умеешь?
-     Выходит, что да!
Радостно откликнулся Эстель. Анри на секунду задумался.
-     Нам надо уходить в Зензэр Далавиран, собирать войско.
Все были согласны.


Анабел и Варли сидели напротив друг друга и молчали. Анабел пыталась докопаться до подсознания юноши, а Варли искал в себе хоть какие-нибудь воспоминания. Неожиданно слёзы побежали его по лицу.
-     Тебе плохо?
Участливо спросила Анабел.
-     Очень тяжело понимать, что всё забыл…
Девушка нежно обняла его.
-     Это не навсегда. Ты всё вспомнишь. Обязательно. Верь мне!
Варли обиженно шмыгнул носом.
-     Хочется верить! Но как? Я даже не помню, где я живу. Мне сейчас можно внушить всё, что угодно… Говорят, я был лучшим фехтовальщиком королевства. Теперь я с трудом вспоминаю, как шпагу в руках держать. Меня можно выучить чему-то… Другое дело вспомнить!


Родился сын Анри и Анабел Кэли – Единственная Возможность. Именно он, согласно пророчеству своего отца, должен отстоять мир в Лим-Фройксе.  Видимо поэтому, мальчик взрослел в два раза быстрее, чем следовало по законам природы.
Сегодня Кэли исполнялось двенадцать, но его совсем не радовало. Он просто убежал от гостей на берег маленькой горной речушки. Юный Зензэр сидел прямо на камнях, обхватив колени руками. Поза, конечно, детская, а по виду его уже и юношей поздно называть. Кэли думал о судьбе Лим-Фройкса, но ему гораздо больше хотелось порезвиться и поиграть, как это делают все нормальные дети. Сзади неслышно подошла его подруга, эльфийка Габриель. Он узнал её по шуршанию платья и обернулся. Девушка присела рядом с ним. Кэли тесно прижался к ней. Молодой Магистр знал эльфийку с самого своего рождения. Всё в ней его восхищало: нежное лицо, ничуть не изменившееся за эти годы; тёмные глаза под сенью пышных ресниц; брови, похожие на крылья летящей птицы; длинные белые локоны, всегда забранные в высокую прическу на манер земного средневековья…
-     Там тебя все ждут, а ты опять здесь.
Её звонкий голос звучал с укором.
-     Не хочу! Мне ненавистны эти «пиры во время чумы»!
Огрызнулся парень и обиженно отвернулся.
-     Но должно же в жизни быть хоть что-то радостное!
Голос Габриель напрочь отметал все скверные мысли. Он звенел, как трель жаворонка, так давно не звучащая над Заливом. Однако Кэли не внимал идеям подруги.
-     А что в этом радостного: двенадцать лет…а уже совсем не ребёнок. Конечно, жизнь любого из Зензэров с детства подчинена постижению наук, но со мной совсем иное. Долг подчиняет мою жизнь непонятным законам. Я больше не хочу так жить. Не хочу быть ЕДИНСТВЕННОЙ ВОЗМОЖНОСТЬЮ этого мира. НЕ ХОЧУ…
Закончил он сдавленным шепотом. Габриэль нежно обняла его.
-     Ты прости, что с тобой такое сделали. Но так было нужно. Лим-Фройкс гибнет. Если Тьму не победить сейчас, то жить ему самое большое – несколько лет. Только ты можешь помочь.
-     Но почему я? Неужели я – самый сильный. В нашем мире столько великих волшебников: Эстель, Дин… Неужели они ничего не могут сделать?!
Эльфийка не ответила, а лишь покачала головой. Она знала, что Зензэр прав; но знала и то, что без него не объединить Силы Светлых волшебников, а значит и не победить Тьму. Кэли сам понял, что задал очень глупый вопрос. Он гордо вскинул голову, взял Габриэль за руку; и они пошли к гостям.
Но внезапно дорогу им преградил Чёрный фантом. Кэли впервые видел Вендора, но сразу понял, кто перед ним. Память предков испуганно затрепетала, но Тёмный Властелин лишь презрительно прошипел:
-     Тебя, сопляк, я даже прикосновением не удостою, хотя одному твоему предку я дважды предлагал стать рядом с собой. У тебя не хватил смелости даже, чтобы вылезти из своего убежища, не говоря уже о битве со мной. Всему Светлому в этом мире – конец!
Фигура растаяла в клочьях Чёрного Тумана, но ещё несколько минут слышался жуткий смех Вендора.
Наконец, Кэли вышел из оцепенения и испуганно прижался к Габриэль. Она лихорадочно встряхнула друга.
-     Не смей бояться! Иначе ты всех погубишь! Не смей терять надежду! Мы ДОЛЖНЫ победить!
Зензэр тряхнул головой, отгоняя дурное наваждение.
-     А не пора ли нам выходить на битву?! Что мы засиделись!

143

С грохотом распахнувшаяся дверь разбудила Ларсона, растя-нувшегося на могилах бабушки и прабабушки; он по-кошачьи по-тянулся.
-     Ну что?
-     Привожу себя в порядок, и мы уходим в город Жерменов.
-     Ха! А вчера помирать собирался!
Прочитав мысли брата, он с издёвкой преподнёс Лоттеру лету-чую мышь. По-звериному клацнули зубы; старший Жермен явно повеселел и протянул руку брату.
-     Ну что, родной Йорлингем, до встречи!
И два брата мгновенно растворились во мраке склепа.


Проклятая служба опять прогнала его прочь с дружеской вече-ринки. Александр Берши, молодой детектив в чине статского со-ветника, был сильно озадачен поимкой бандита по имени Дамир Лоренс. Всё, что было о нём известно: молод, решителен, зол. Дерзкие ограбления, погромы в богатых домах… Поговаривали, что он несколько лет просидел в тюрьме, но жандармские хроники не сохранили об этом упоминаний.
Александр стоял у открытого окна, вглядываясь в ночь зелё-ными как у кошки глазами. Ветер ерошил его огненные волосы, мысли разбегались… Стоп! Шорох на крыше! Берши отпрянул от окна, вытаскивая пистолет. Кто-то спрыгнул с крыши на подокон-ник. Мягкий грудной баритон произнёс:
-     Я один и безоружен. Мне нужно с вами поговорить.
Александр догадался, что перед ним Дамир Лоренс. Хотелось вызвать охрану (по долгу службы), но чисто по-человечески надо было выслушать. Берши бросил пистолет так, чтобы он был виден бандиту. Ловкая фигура мигом очутилась в комнате. На вид Лоренс был несколькими годами моложе Берши, но прежние переживания оставили свой неизгладимый след. Александр натренированным взглядом уловил глубокую морщину между густыми чёрными бро-вями, грустный взгляд тёмно-серых глаз, недавний ожог на подбо-родке и более старый шрам на правом запястье. Дамир сделал не-сколько шагов, и детектив уловил его сильную хромоту на левую ногу.
-     Ты садись что ли.
Замялся Александр.
-     Не думай, что я пришёл каяться в грехах. Я не враг тем, кто не причинял мне боли. Вспомни дела, связанные со мной. Лишь небольшой круг лиц. Всегда одни и те же. Но мне надоело такое положение вещей. Однако связь с нормальной жизнью поте-ряна. Помоги. Мне больше не к кому обратиться.
Берши совсем растерялся. К нему часто приходили с чистосер-дечным признанием, но о помощи ещё ни один преступник не про-сил.
-     Хорошо.
Решился, наконец, Александр.
-     Я поверю в твой искренний порыв, но ты будешь под не-усыпным наблюдением. Я и мои друзья будут чётко контролиро-вать каждый твой шаг. И не вздумай вновь кого-то тревожить!
Лоренс лишь кивнул головой в знак согласия.


Последние моменты своей свободы Дамир решился провести там, куда ему больше не было дороги. Родной дом. Память о нём огненным мечом бередила сердце молодого человека. Мама. Она когда-то любила его, своё единственное дитя. Всё в прошлом. Нет больше юного маркиза Рамиля Берката. Наивный и искренний, он был предан всеми, предан и оклеветан. Даже мать отвернулась от бедняги. И мать, и любимая девушка. Все. Ему было суждено уме-реть. Умереть, чтобы родился беспринципный негодяй Дамир Ло-ренс. Но сегодня очень хотелось вернуться к прежней жизни. Ра-миль понимал, что Берши всё равно будет смотреть на него, как на преступника, будет следить. Свобода, прощай! А может, это и к лучшему? Может, лучше жить в неволе, чем скитаться и разбойни-чать на воле? Странные мысли для полного сил молодого человека, но в глубине души Лоренс всегда был пессимистом.
Вот и дом. Рамиль помнил, словно это было вчера, как восемь лет назад он вернулся из тюрьмы, куда попал по злому навету. Ма-ма тогда стояла на пороге. Юноша бросился в её объятья и получил удар кинжалом по руке. «Пошёл вон!» - сильная рука матери от-толкнула его.
-     Уходи отсюда!
Раздался женский голос уже в нынешней реальности. Луиза! Любимая… Но теперь не его, не Рамиля.
-     Тебе что мало было!


Лоттер в задумчивости перебирал магические кольца. Мысли его витали в Йорлингеме: там, где осталась Ребекка; там, куда вре-мя от времени уходил Ларсон, тяготимый одиночеством в пустом городе. Он и сегодня ушёл туда, несмотря на запрет: Ноттингем стал что-то подозревать, и Лоттер боялся его появления здесь.
У Заповедной Двери почувствовалось магическое колебание. Лоттер насторожился: кроме брата появился ещё кто-то.
Ларсон явился явно с большой драки. На его руках истекала кровью девчушка лет десяти-одиннадцати. Её головка в золотистых кудряшках безвольно колебалась при каждом движении Жермена. Он не шёл, а бежал. В мире Йорлингема шла нешуточная битва. Ноттингем совсем озверел, он отдавал приказы об уничтожении ни в чём не повинных людей. Семья девочки погибла на глазах Ларсо-на, крошку с великим трудом удалось выхватить из гигантского пожарища. Младший Жермен чувствовал, что сам не справится. Он ждал от старшего брата помощи и поддержки.
Лоттер молча взял ребёнка и ушёл в дом. Некоторое время он стоял в нерешительности, глядя на девочку. Жермен знал тот един-ственный путь, по которому ей суждено пойти, знал далеко напе-рёд, но не хотел такого исхода. Однако по-другому было нельзя. Лоттер вздохнул…
-     Теперь она одна из нас.
Мрачно изрёк он, выходя к Ларсону. Тот рванулся вперёд, но был остановлен братом.
-     Нам надо поговорить…Неужели ты ничего не чувствуешь?! Где твоя память предков?!
Ларсон опешил. Древние законы Жерменов действительно бы-ли его слабым местом. Он не мог ни выучить их, ни вспомнить.
Лоттер продолжил.
-     Девочка теперь моя. Мы должны всегда быть вместе.
Старший Жермен с трудом подбирал слова. Ему казалось не-возможным произнести «она станет моей женой», ведь есть люби-мая Ребекка. Но теперь это лишь тяжкое воспоминание: законы Жерменов нарушать нельзя. Лоттеру не хотелось говорить что-либо ещё. По щеке предательски покатилась слеза, чистая прозрач-ная человеческая слеза, а не управляемые зелёные и красные ка-пельки, столь обычные для Жерменов. Резко развернувшись, Лот-тер захлопнул дверь перед носом расстроенного брата.
Закрытая дверь для Ларсона Сен-Жермена никогда не стано-вилась помехой. Он с грохотом ввалился в дом. Лоттер недовольно рыкнул:
-     Ребёнка разбудишь.
Он почувствовал, что брат сейчас будет опять возмущаться порядками Жерменов и закрыл ему рот ладонью.
-     Силы Великие! И почему тебя всему надо учить. Ведь это должно быть у тебя в крови. Даже я быстрее всё понял!
Лоттер обречённо вздохнул, отпустил брата и опустился в кресло. Ларсон тоже сел.
-     Ты так говоришь, как будто ты – не такой как я!
-     Да, брат. Не такой. Наша мать не стала Жерменом, и я был рождён человеком. Я получил знание в миг смерти нашего отца. Но я всё постиг сам. Я сумел принять это. Так почему же ты – истин-ный Жермен – не в силах понять голос собственной крови!!
Лоттер яростно стукнул кулаком по столу. Слёзы покатились все вперемешку: зелёные – грусти, красные – гнева и прозрачные человеческие.
-     Прости, брат!
Только и смог ответить Ларсон.
Лоттер, наконец, обуздал слёзы.
-     Мне нужно быть рядом с ней.


С тех пор, как исчез канцлер Сен-Жермен, Берши не любил королевских приёмов. Всё как будто уснуло, остановилось. Лоттер и принцесса Ребекка всегда задавали тон подобным мероприятиям. Его нет, она стала словно угли, резко и обильно политые водой. Тягостное впечатление получалось от пиров и раутов. Особенно, если учесть физиономию епископа (тьфу, кардинала теперь).
Раз в месяц Александр всё же появлялся там. Дал себе зарок не обижать Луизу. Вот сегодня, как раз, придётся идти. Да ещё и про-клятущий Ноттингем требует: что-то всему Двору объявить хочет.
Часы на Королевской Башне пробили восемь: сейчас вся ком-пания заявится. Берши придирчиво оглядел себя в зеркало: блед-ный, злой. Натянул улыбку. Всё равно плохо. Впрочем, для созер-цания епископа и так сойдёт; а друзья поймут – сами те же чувства испытывают.
Александр решил подождать остальных в карете. Он собрался закрыть окно, но вдруг по крыше прокатился грохот. Повинуясь многолетней привычке, Берши прижался к стене рядом с окном и выхватил шпагу (плевать, что парадная! – оружие есть оружие).
Дамир тяжело ввалился в комнату, в изнеможении осел на пол.
-     Окно закрой.
Выдавил он.
Детектив выполнил его просьбу, подвинул кресло. Лоренс от-кинулся на спинку, закрывая глаза. Александр молчал, вниматель-но оглядывая подопечного. Хвала Создателю, не ранен. В пыли, в грязи, устал – только и всего. Не хотелось тормошить, но вопрос рвался с языка.
-     Что произошло?
-     Я видел её…
С трудом выдавливая звуки, произнёс Дамир. Он говорил что-то ещё, но Берши не смог ничего разобрать, слишком сбивчиво, тихо, невнятно.
-     Ладно. Отдыхай.
«Приём отменяется», - не без удовольствия добавил он про се-бя, - «Остальные пусть едут. Я здесь нужнее».

Александр продолжал смотреть на Дамира. Тот казался спя-щим, но чуткое ухо и зоркий взгляд детектива опровергали это. Лоренс просто не хотел, чтобы его тревожили, замкнулся в своих переживаниях. И рад бы Берши оставить его, да служебный долг не позволяет.
-     Может, расскажешь?
Решился на вопрос Александр. Дамир медленно открыл глаза, взгляд был исполнен боли.
-     Да. Пора.
Вздохнул Лоренс. Он говорил долго и сбивчиво, бледнея и краснея. В голосе слились тоска и злоба.
… - Что мне оставалось, когда близкие отвернулись? Когда все считают убийцей? Когда мой враг ждал меня в обнимку с моей ма-терью?
Спросил он, наконец, у Александра. Тот молчал. Говорить что-то? Утешать или, наоборот, ругать? Да, Рамиль стал преступником и сознавался в том. Но тогда… Опять этот Ноттингем! У всех стоит на дороге.
-     Давай забудем про Рамиля.
Предложил Берши.
-     Надо попробовать начать новую жизнь. Может, я жесток. Но мне это кажется самым разумным.
Дамир опустил глаза.
-     Это невозможно забыть.
Тихо произнёс он.
-     Но ты прав. Рамиля больше нет.
Лоренс решительно встал и направился к двери. На пороге он обернулся, удивлённо смотря на Берши.
-     Ты что не идёшь на приём?
Новая, спокойная улыбка озарила лицо «бандита поневоле».
-     Давай начнём новую жизнь с праздника.
Предложил он.


-     Лоттер, смотри!
Воскликнула Мэрис, увидев белого оленёнка. Старший Жер-мен улыбнулся, выглядывая в окно. За прошедший год улыбка поч-ти не сходила с его губ: рядом с Мэрис, выполняя её нехитрые же-лания, доставляя ей радость, забывались невзгоды. Лоттер учился жить как обычный человек, не думая о вселенских проблемах, на-ходя счастье в общении с близкими.
И всё же мысли о семейном долге продолжали глодать его ду-шу. Надо было поговорить об этом с Мэрис, объяснить ей всё, но, глядя на беззаботно резвящуюся девчушку, Лоттер вновь и вновь решал подождать.
Жермен снова выглянул в окно, но Мэрис не увидел. Она уже стояла за его спиной. Лоттер почувствовал это и обернулся.
-     Ты оставила оленёнка одного?
Удивился Жермен. Притворно удивился, он знал, что так про-изойдёт. Мэрис пришла узнать правду, которой не было в памяти её новой крови.
-     Лоттер, не пытайся меня отвлечь.
Неожиданно по-взрослому сказала девочка. Старший Жермен поморщился: дети его расы никогда по-настоящему не бывают детьми, и Мэрис не стала исключением.
-     Что ты скрываешь от меня?
Спросила она, беря Лоттера за руку и заглядывая в глаза. Он отвернулся, пряча прозрачные неуправляемые слёзы.

144

-     Что тебе надо, сопляк?
Вирт не любил, когда его отрывали от дел.
-     Я пришёл купить жизнь моего брата.
Мерлин едва ли не нахально смотрел на Хаттора, ни грамма не испытывая трепета. Он знал, что говорил.
-     Что?!
Хаттор посмотрел на него как на надоедливую муху.
-     Да что у тебя есть!
Мерлин поднял на Вирта глаза; то были глаза не ребёнка, но опытного воина и отчаянного авантюриста. Голосом, в котором не чувствовалось и тени сомнения, он отчётливо проговорил:
-     Моё повиновение тебе.
Сказал и как будто всё вложил в эти слова: упал на колени и заплакал.
-     А это было бы забавно.
Медленно изрёк Хаттор.
-     А ну, скажи, что будешь во всём повиноваться мне.
-     Я буду во всём повиноваться тебе.
Выдавил Мерлин презрительно.
-     Нет не так. Покорнее.
Колхаун готов был бросится на Хаттора и придушить, но вовремя одумался: голос зазвучал смиреннее.
-     А теперь добавь к этому «хозяин».
Не унимался Вирт, как ребенок, увлечённый новой заводной игрушкой. Пока не сломается.
Мерлин задыхался от ненависти, но жизнь брата казалась дороже всего.
-     Я буду во всём повиноваться тебе,.. хозяин…
И упал без сил на холодные плиты пола.
-     Я не убью твоего брата, пока ты не передумаешь.
Высокомерно произнёс Хаттор.


Стенфорд был третьим ребёнком Аминар и Джеффри. Они не могли вернуться в Содружество, и теперь Хозяином Империи Левого Берега был Норман, бывший совёнок Никон. Его сестра Эланор помогала во всём, часто попадая в лапы Хаттора. И тут на помощь приходил Стеф. Очень юный по меркам Лэст-Кина и Содружества в целом – всего шестнадцать, он был проворен и отважен; казалось, нет преград на его пути. И ещё надо отдать ему должное – умел выбирать себе друзей. Их звали Крон и Дьюн, брат и сестра, очень сильные маги. Откуда они, Стеф не знал, но это для него не казалось важным. Маги помогали всегда, даже когда Стенфорд не просил. Вот и сегодня была нужна их помощь. В замке Хаттора Эланор встретила Анри из Лим-Фройкса. Встретила и полюбила. Но на возлюбленном страшное заклятие…
Стенфорд считал проблемы кого-то из своей семьи своими личными проблемами. Тоска Эланор стала для него делом №1. Однако он не знал способа совершить побег Анри. Проклятое заклятие! Магия Левого Берега недостаточно сильна для такого дела.
Стеф, как обычно, подумал о Дьюн и Кроне. Волшебница, выслушав оборотня, мрачно склонила голову.
-     Ты ведь знаешь способ!
Воскликнул юноша.
-     Ты должен кое-что понять.
Тихо, но уверенно сказала Дьюн. Она приняла непростое решение: рассказать смертному тайну Магии.
-     Вам кажется, что вы сами можете управлять своими способностями. Но это не так. Есть сила, которая контролирует всё волшебство в Содружестве. У каждой планеты свой покровитель, дающий подопечным те или иные возможности. Жестокие порядки мира Клэн лишь блажь Дикэнии. Она позволяет Хаттору всё, как ей всё позволял отец. Дикэ неуправляема. Для неё нет ничего дорогого. Она ничего не даёт даром. Но только Дикэния может тебе помочь. Не трать времени. Оставь затею спасти того парня.
-     Где мне её найти?
Сурово спросил Стеф, и Дьюн поняла, что юного принца не остановить. Заклятие перенесло его в замок Повелителей. Хозяйка Клэна изумлённо уставилась на пришельца. Стенфорда передёрнуло от её взгляда. Даже удивление не скрыло злобы и презрения. В пору было испугаться, но Стеф не умел отступать.
-     Я пришёл просить снять заклятие Хаттора. Ты можешь это сделать?
Оборотень пытался быть спокойным и уверенным. Внутреннее чутьё говорило, что нельзя показывать страх. Взгляд Дикэнии наводил панику; казалось, она готова растерзать парня, но лишь процедила сквозь зубы:
-     Да, но не сделаю.
-     Только на одну минуту.
-     Нет. Зачем тебе это?
«Ага, заинтересовалась. Хорошо», - подумал Стеф.
-     Я должен спасти своего друга.
-     Нет.
Стенфорд вздрогнул. Он был готов к такому ответу, но втайне надеялся хоть на грамм милосердия.
-     Я заплачу любую цену.
Стеф боялся, что плата будет непомерно высока, но отступать было поздно.
-     Ты хорошо подумал?
-     Да.
Взгляд юноши становился по-звериному яростным.
-     А если я попрошу взамен твою жизнь.
-     Хорошо.
-     Нет, это слишком просто. Ты отправишься к Хаттору вместо своего друга.
«Все боятся за свою шкуру», - подумала Дикэния, но ошиблась.
-     Хорошо.
Уверенно откликнулся оборотень.
И Стефа, и Дикэ начинал раздражать этот разговор. Каждый хотел своего побыстрее, но никто не хотел отступать. Хозяйку уже не забавляла уверенность собеседника, ей хотелось доставить ему как можно больше проблем. Стенфорд же понял, что добиться своего можно только, уверенно соглашаясь с каждой причудой Дикэнии.
-     Это ещё не всё. Ты слышал о Браслете Повиновения?
Волшебница с удовлетворением заметила, как побледнел юноша, с каким трудом ему дался ответ.
-     Да.
-     Ты знаешь его сущность?
-     Да.
-     На тебе будет такой Браслет.
Стеф готов был всё бросить, вместо слов из горла вырывались судорожные хрипы, но долг был выше собственных чувств.
-     Согласен.
Процедил он.
-     Хорошо подумал?
-     Да.
-     Даю минуту на размышление.
-     Она мне не нужна.
Отрезал Стеф, но в душе стоял камень.
-     Ладно. Я сделаю больше, чем собиралась. За ту же цену.
«Сдалась!» – язвительно подумал Лэст-Кин.
-     Не нужно.
-     Не перебивай!
-     Хорошо.
-     Я освобожу твоего друга, и Хаттор больше не сможет его достать.
-     Но я должен убедиться, что с Анри всё в порядке.
Стенфорд почувствовал своё преимущество и начал качать права.
-     Нет.
-     Тогда я не согласен.
Пошёл ва-банк оборотень.
-     Как хочешь. Итак, мы договорились.
Пришлось соглашаться.
-     Да.
-     Только одна минута с момента твоего прихода в замок.
-     Да.
-     Но ты можешь не спасти его.
«Думает меня сбить с толку. Не выйдет!»
-     Я знаю.
-     Тогда ты умрёшь в жутких муках.
-     Не страшно.
-     Он тоже умрёт.
«Вот дрянь!»
-     Согласен.
-     Ты помнишь все условия?
-     Да.
-     Ты выполнишь их.
-     Да.
Стеф уже не говорил, а рычал.
-     Поклянись.
-     Слово принца.
-     Если оно чего-то стоит?
Съязвила Дикэ.
-     Принцы Лэст-Кина никогда ещё не нарушали данного слова.
-     Проверим.
-     Я надеюсь: ты тоже сдержишь своё слово.
Не удержался позлить соперницу Стеф.
-     Для меня это не составит труда.
-     Вот и прекрасно. Прощай! Спасибо за всё. Ты просто прелесть!
Стеф скрылся, а Хозяйка, захлёбываясь от злости, с трудом вспоминала формулу остановки магии.

-     Ха! У нас новая игрушка!
Съехидничал Вирт.
-     Прибежал сестриного полюбовника спасать? Спас. Вот и молодец. А теперь плати!
Заклинание сбило Стенфорда с ног. Хаттор поднял его за волосы, заглянул в глаза, ожидая увидеть страх. Тело не повиновалось оборотню, но взгляд выражал его единственное сейчас чувство – ненависть. Вирт яростно швырнул Стефа на холодный пол.
-     На цепь его, мерзкое кошачье отродье! Всегда от Лэст-Кина проблемы!
Принц попытался вырваться из лап охранников, но ледяной ошейник, казалось, сам обхватил его шею. Стенфорд мигом обратился в барса и попытался броситься на Хаттора.
-     Не успокоился ещё?
Удивился Вирт.
-     Браслет сюда!
Стеф узнал его. Старый Браслет с ядовитыми иголочками, изобретение Влада. Щёлкнул замок, и юноша мгновенно взвыл от боли. «Не могу я не думать о нём плохо! Будь, что будет!» Хаттор заливисто хохотал. Это злило больше всего. Бунтарская натура Стенфорда снова дёрнула его в отчаянный бросок. Лишь на волосок не достал! В этот момент он почувствовал очередной щелчок замка. Второй Браслет, личное изобретение Вирта, стянул другое запястье. Сил у Стефа не осталось, стража проволокла его по пыльному, холодному полу к ногам Хаттора. Тот защёлкнул цепь на ручке своего трона и, продолжая смеяться, покинул зал.
-     Дьюн!
Из последних сил прошептал юноша и потерял сознание. Будет ли услышан его призыв?


Моя судьба – поток сплошных сомнений,
Мечтаний рой и море сладких грёз;
Но им в противовес каскад лишений,
Страданий сонм и бездна горьких слёз.

Уж видно суждено запутаться мне в чувствах.
Никак я не могу мечтанья разгадать.
Любя, быть одному невероятно грустно;
Особенно, не зная, за кого страдать.

Ах! Если б можно было сердце разделить
Между двумя, кто разум мой терзает:
Ведь ни одной из них мне не забыть,
Кого же предпочесть? – душа не знает.

Ведь знаю: ни одна мне не судьба!
Зачем же мучить сердце ожиданьем?
С самим собою тут нужна борьба,
Иначе нет конца моим страданьям.

Забыть двоих – я дам себе зарок.
(От этого, быть может, будет прок.)


-     Ты постарайся понять его, Аделина. Тебе он кажется порывистым подростком, но это не так. Большая часть его жизни прошла на Земле. Ты знаешь, время там течёт по-другому.
Норман вздохнул.
-     Стеф гораздо взрослее и серьёзнее, чем может показаться. Я расскажу тебе одну историю. Это было незадолго до нашего возвращения. Думаю, она и повлияла на решение уйти с Земли.
-     Может, лучше спросить об этом самого Стефа?
Неуверенно спросила Аделина.
-     Он сам никогда не расскажет. Стыдится.
Отрезал Норман.
-     Там, на Земле, всякий из Содружества становился изгоем. Ни денег, ни связей, ни дома. Ничего. Мы с трудом находили средства к существованию. Стеф работал в авторемонтной мастерской. Однажды туда привезли дорогущую машину. Ремонту – капля, но хозяин уезжал надолго. Просил оставить автомобиль в мастерской. Тут и появилась девчонка Стефа…
Наследник Лэст-Кина нервно сглотнул.
-     Кажется, я забыл о ней рассказать… Дочка богатых родителей. Роскошный особняк. Куча денег. Странно, как она вообще с братом встречалась. На Земле говорят: «У богатых свои причуды». Так оно и было. Девчонка увидела ту машину и пожелала покататься. Ты ведь понимаешь, что брат не мог ей отказать?
Аделина коротко кивнула. Она уже поняла, что Норман расскажет дальше. Достаточно банально, но Стеф не был ей безразличен: каждое слово о нём было важным.
-     А дальше всё случилось, как в плохом кино. Девчонка мешала ему вести машину. Они на полной скорости врезались в дерево. Она только испугалась, а брат едва не погиб… Видела шрам у него на груди. Человек бы умер на месте. Он лежал в больнице три месяца и вышел всё равно больной. На суд. Владелец машины требовал компенсации. Родня девчонки тоже. Сама она больше не появлялась. Стеф был абсолютно раздавлен. На свидании он только одно сказал: «Я ухожу». И растаял. Мы пришли сразу за ним. Здесь мы дома. Все, кроме Стефа. Он нашёл занятие для разума, но душа страдает. Ты – единственная, кто может ему помочь. Понимаешь?
Норман взял Аделину за руку, заглянул её в глаза.
-     Ему нужно о ком-то заботиться, чтобы изжить из сердца боль. Он выбрал тебя и Николая. Помоги ему.
Валькирия молчала. В её душе теснились смешанные чувства. Ей нравился Стеф, его забота и преданность. Но она привыкла сама быть защитницей. Годы одиночества и служба у Хаттора оставили свой глубокий след.
-     Я поговорю с ним.
Нарушила тишину Аделина.
-     Я многое узнала о Стефе из твоего рассказа. Поняла, что обидела его. Я действительно считала его просто импульсивным мальчишкой, чувства которого мимолётны, а благородство наиграно. Я ошибалась. Мне нужно перед ним извиниться. Где он?
-     Ищи на берегу.
Откликнулся Норман, вставая и всматриваясь в темноту.
-     Он там почти всегда сейчас. Марио не берёт его сражаться. Брат ещё слишком слаб. Пройди по пещерам у Старой Переправы.
Принц невольно пожалел, что перестал быть совёнком. Хотелось мгновенно унестись прочь из гнетущей обстановки. Он понимал брата с его мечтами о собственной семье, понимал бунтарскую натуру Аделины. Сложно им будет объясняться. Как причудливы узоры судьбы, стремящиеся сплести воедино таких похожих и в тоже время таких разных!

Барс действительно отыскался в прибрежных пещерах. Он лежал, опустив пятнистую морду на передние лапы, и задумчиво помахивал хвостом. Стефан был целиком в своих раздумьях и не заметил Аделину. Она осторожно положила руку ему на голову. Барс вздрогнул и отшатнулся от девушки, стремительно превращаясь в человека.
-     Аделина!?
Удивлённо проговорил он. И тут же отвернулся, судорожно хватаясь за каменистый свод пещеры.

145

Я - Ищейка.
Я чую Своих и тех, кто пытается играть в них.
Я вижу малейшую фальш.
Я знаю, что и когда позволит стать Своим, и что не позволит.
Я знаю, кто и почему должен уйти.
У меня нет права на слабость и пристрастность, но иногда я себе такое позволяю. Тогда я иду рядом. Я знаю, что это просто оттягивает время, но не могу устоять.
Беду можно ждать, к ней можно готовиться, но она всегда неожиданна.
Я. Должен. Отпустить. Всех. Тех. Кто. Должен. Уйти.
Но. Мне. Больно.
Надо отпустить и боль тоже.
Время излечит раны, оставив прошлое свершившимся фактом.
Больно.
Не важно.
Отпускаю...

146

Возвращено много старого в попытке заменить потерянное недавнее. Насколько равноценно? Насколько необходимо? Насколько правильно?

147

Недавнее прошлое долбит по нервам.
На днях про мои фото сказали, что так Видят только мёртвых.
Что ж, от истины недалеко.
Я действительно погас.
И таковым мне быть долго...

148

Мистика имеет обыкновение начинаться под вечер, когда реальность уже сдаёт свои права таинственному.
Йен кошачьей походкой проскользнул по магазину к полке, где стояли книги по аурам и чакрам. Мерно шуршат страницы.
- Зачем это тебе? - тихий голос, но заставляет вздрогнуть.
- Это... долгая история, - оборотень искоса взглянул на собеседника - с виду человек как человек.
- Но жив остался?
"Гхм!"
- Ну как видишь.
Некоторое время они ещё разговаривали, но подозрительному Йену постоянно хотелось сбежать. Наконец обнаружилось, что собеседнику необходимо на работу. Довольный оборотень шмыгнул в метро и уехал домой.
Клонило в сон. Хотелось увидеть что-то третьесортное, бытовое. Но нет!
Просторные залы, приглушённый свет, багровый бархат на стенах и гости в тёмных одеждах. Единственное зеркало отразило новоприбывшего - невысокого худощавого парня в длинной шубе и мохнатой шапке. Нетрадиционно светлый мех, лишь на кончиках шерстинок переходящий в чёрный. Йен церемонно поклонился и пошёл мимо ряда вампиров. Да, ведь это были именно они. Многих оборотень знал и люто ненавидел.
"Сущность Отражения сегодня как нельзя кстати", - скользнула мысль и стихла. Сейчас убийственно раскрыться.
Фальшивые улыбки, вычурные приветствия. Начинает звучать музыка. Йена передёрнуло, но надо держаться. И участвовать во всех "увеселениях".
- Мэтр, не желаете...?
Оборотень резко обернулся, сверкнув глазами.
Несколько бокалов на изящном подносе. Густо-красная жидкость. Ну разумеется, и в это тоже придётся играть. Йен согласно кивнул.
Пробовать на вкус чужую кровь приходилось не часто, свои вот раны было дело зализывал. И каждый раз он убеждался, что такое питьё - сущая гадость. По крайней мере, для него лично. Однако сегодня надо улыбаться.
- Тебе что-то не понравилось в угощении, красавчик?
Час от часу не легче. На плечи ложатся руки с алыми коготками. Йен подхватил вампиреску за талию.
- Ну что ты! Просто прекрасно!
- А что морду кривишь? - почти прошипела она.
- Так не было кого-то вроде тебя, - съехидничал оборотень, крепче прижимая к себе деваху.
Совершенно не в его вкусе, но для того, кого надо сыграть, подойдёт весьма.


- Врёшь... - шепнула ему на ухо вампиреска.
"Знать, посильнее меня. Что-то почуяла".
- ... Но ты мне нравишься.
"Уф-ф!"
- Пойдём, - она потянула Йена за рукав.
Оборотень изобразил довольный оскал. Дело шло как надо. Взгляд цепляет окружение: кто-то пьёт, кто-то флиртует. Ничего необычного, ничего настораживающего.
"Главное не бояться. Иначе маска слетит в секунду", - мысли бешенно скачут, но надо их запихивать как можно глубже.
Деваха приволокла его к дивану, дёрнула ширму, создавая видимость уединённости. Йен поставил бокал на столик, замер, оглядывая неожиданную партнёршу. Средневековое платье смотрелось на неё, что называется, как на корове седло. В ней не хватало утончённости и манерности того времени. Джинсы и футболка подошли бы больше. Ну да ладно - её дело.
Йен приблизился, в очередной раз обхватывая талию вампирески, коротко поцеловал её за ухом.
- Робкий ты! - рассмеялась она.
- Робкий? - оборотень рванул шнуровку корсажа, повалил деваху на диван.
Звериная кровь пересиливала, игра начинала ему нравиться. Он скинул рубаху. Смех, лёгкие покусывания, небрежно отброшенная одежда.
Безумство длилось с полчаса...
Вампиреска потянулась с почти кошачьей грацией. Йен взял со стола бокал. Кровь - весьма сомнительное утоление банальной жажды, но больше тут не подадут ничего.
- Почему я тебя раньше тут не видела?
Йен едва не поперхнулся. Струйка крови поползла по подбородку, губы дёрнулись в ухмылке.
- Далеко до вас. Дерек давно приглашал, а я всё никак не мог с делами раскидаться.
- Дерек?
- Ну да. Дерек Моран.
- А-а-а, - улыбнулась деваха, - Кстати, я его сегодня ещё не видела.
- Я тоже.
- Пойдём поищем?
- А давай!
Они оделись и под ручку пошли по залу. Дерека Морана Йен действительно знал и пришёл аккурат по его душу. Информация - вот что нужно.
- Здравствуй, Марти! - раздалось за спиной.
Вампиреска чуть скосила взгляд, улыбнулась. Оборотень резко повернулся у говорившему.
"А вот и наш объект".
- О, Брэттон! Ну наконец-то.
"Отлично! Иллюзия работает".
- Приветствую, Моран! Рад, что всё же к вам добрался.
Оборотень вспомнил морду того, кого сейчас играл, и его Сущность. Отражать существо чужой расы непросто, - но Йену повезло, во многом они были похожи. Умело наведённая Иллюзия скрывала отличия почти идеально.
Дальнейшие слова стираются в сознании, Йен почти проснулся, но нельзя потерять нить событий - Сумеречное снова берёт верх над физическим.
Ай! Вот ведь зараза! Что-то уже успело случиться. Приём окончен, Йен стоял на улице. Судя по небу, скоро рассветёт. Оборотень недовольно мяукнул. Однако в следующую секунду улыбнулся. Информация всё же при нём. Потом, в человеческой реальности, он не сможет понять и использовать её, но сейчас есть повод собой гордиться.
Йен сделал пару шагов и вдруг понял, что ему не нравится, настораживает. В столь ранний час на маленькой улочке было подозрительно много народа. Двое сидели на трубе у ворот спортивной площадки, чьи-то шаги сзади, один человек шёл навстречу.
Из-за спины выскакивает маленькая собачонка, впивается зубами в ногу.
- Уйди отсюда! - прикрикнул на неё Йен, махнув рукой.
Живность подпрыгнула, цепляясь за локоть.
"Бешеная!" - метнулась мысль.
Но на тварюшке ошейник.
Повернуться Йен не успел. В шею впивается боль, а человек, что шёл навстречу, оказывается всего в нескольких сантиметрах. Его взгляд притягивает, но надо вырваться. Оборотень дёрнулся, но понял, что его крепко держат, а раны, нанесённые шавкой и её хозяином, не затягиваются - только сильнее кровоточат.
- Ты останешься тут подыхать... - прошипел обладатель странного взгляда и что-то добавил на непонятном языке, для своих.
"Чем я себя выдал?" - подумал Йен.
Тело ощущалось как единый комок боли, зато его отпустили. Только вот нет сил уползти прочь.
Выход один - проснуться.
Тело резко потягивается, глаза открываются, сразу впиваясь в небо за окном. Это лучший способ забыться от страшного сна. Но тут же взгляд уходит в другую сторону, потому что нельзя потерять знание. Больно, но нужно. Та информация, что добыта у вампиров. Надо понять, надо перевести на понятный язык. Однако только смутные фрагменты.
Может просто страшный сон? Но даже короткий взгляд на Сумеречный облик разбивает это предположение.

149

Отражения Судьбы         

Посвящается Ушедшим…

День. Я быстро шёл по улице, радостно взирая на свою тень. Всё правильно, она показывала Истинную природу вещей. Крылья. У тени были крылья. И видны так отчётливо, что невозможно ошибиться.
Но мысли мои были довольно грустны. Сегодня я понял, как, где и почему я потерял часть себя. Смутно я ловил облик своего двойника. Лики кажутся одинаковыми только при первом взгляде, только внешне.
Много позже я сыграю это. Просто буквы на экране, но за ними целый мир:
«Вокруг встают тени и причудливые отражения. Словно зеркала кругом. Секунда, и картинка проясняется. Да только проще не становится. Стеклянная стена, а за ней...
- Йен!
- Тьенно!
Руки ложатся на холодную поверхность, пытаясь прикоснуться к своему alter ego. Две части одного Я, разорванные обстоятельствами в далёком прошлом.
Белый камзол, бледное лицо, неровный шаг и стремление Уйти.
Чёрный плащ, горящие глаза, уверенные движения и желание Жить.
Тьма и Свет. Две стороны одной медали, имя которой Судьба».
Но сейчас мне было не до игры. Моё Отражение поднимало меч. Что мне оставалось? Я не нападу первым, но буду готов отразить удар.
Мысли сбиваются, проще сосредоточиться на реальности, нежели на Сумраке. Остаток вечера я не вспоминал об этой странной сцене, но с каждой минутой в сердце всё больше и больше вгрызалось непонятное, гнетущее чувство.
«Тоска зелёная, раздражительность, замкнутость.
Больно.
Постоянное ощущение одиночества и наплевательского к тебе отношения.
Лучше сдохнуть...» - этими строками завершил я свой вечер в виртуальности.
Тело пыталось уснуть, а душа уходила. Серым крылатым силуэтом. Прочь. Куда? Теперь уже неважно, лишь бы не испытывать боли. Отражение стремительно таяло...
Последний отчаянный Зов: "Верни меня!!!"
Видения, отчётливые как никогда раньше.
Зеркала. Комната или целый лабиринт. Всё тонет в бликах. Но вот взгляд выхватывает фигуру напротив меня. Я узнал противника. Тот же, что смутно маячил вечером. Я сам.
Пришло время.
Выбор. Всего один шаг, и мир переворачивается. Потом будут сомнения и другое решение, однако сейчас всё очевидно.
Разбивается стекло, поднимаются мечи, собираясь на Танец Жизни и Смерти. Цель - изничтожить себя навсегда. Которого? А тебе это важно, Энно? Или Стайн? Кого из них ты выбираешь для себя?
Выпад. Звон. Оружие скрещивается и разлетается.
Удар. Промах. И так много раз.
- Не так! Всё должно быть не так! – собственный голос эхом проносится по лабиринту, - Мы должны быть вместе!
Отражение пропадает, но я не могу понять, какое из них. Ведь Выбор так и не был сделан. А может это и не важно? Я оглядываюсь словно в поисках поддержки. Зеркала, и в каждом – отражение. Беглый взгляд по ним.
- Естественно, я! – ухмыляюсь, но вдруг становится страшно.
"Я" были слишком разные.
Ребёнок на операционном столе и светящийся силуэт в углу комнаты.
- Не ходи! – звучит издалека.
Да, временами я жалел о том шаге.
Отворачиваюсь, зажмуриваюсь, боль тех дней ещё не ушла. Только меч должен чётко ударить в зеркало. Опадают осколки. Прошлое должно остаться в прошлом.
Снова перед выбором. Послушать собственное сердце или послушать родителей? Столько было сомнений и укоров. Вот и сейчас рисуется та Судьба, что предположили за меня.
Прочь неверное отражение! Жизнь надо строить по собственному плану. Удар, звон.
Заплетающаяся походка, мутное сознание, мертвенная бледность на лице. Тогда хотелось умереть. Просто потому что очень больно. Предательское желание.
Вон из памяти! Недостойно. Осколки сыплются серебряным дождём.
Новое отражение, и новый удар. Сколько их ещё? Острые грани впиваются в тело, но боли почти нет, только разрастающаяся пустота внутри. Почему?
На грани Сна и реальности ловлю, что рука потянулась к мобильнику. Постоянно сбиваясь, набирается текст:
«Останови Зеркальный бой. Он тебя послушает».
И тут же второе письмо. Его я пишу осознанно:
«Найти единственное верное или разбить все?»
На него приходит ответ:
«Ломай всё подряд».
Не так! Всё не так! Но я тебе верю, я тебя послушаю. Но мне очень хотелось, чтобы ты просто вытащил меня отсюда.
Сил всё меньше, боль и кровь очевиднее. Пустота, медленно крадущийся страх.
- Не-е-ет!
Поздно: лавина осколков накрывает меня.
«Прости».
«За что?»
Почти непослушные пальцы набирают:
«Он тебе не ответит».
Я хотел возразить, но снова выбрасывает в Зеркала.
Только их уже нет. Груда осколков вокруг меня. Они хрустят от малейшего движения, впиваются в тело, но мне почти не больно. Угасающим сознанием ловлю какие-то фигуры.
- Я хочу жить…

Мне было не пробиться сквозь Зеркала, оставалось только это чудо цивилизации – мобильник. Только как вразумить двух мальчишек, делающих глупости? Хорошо хоть один из них меня ещё слышит и даже отвечает. Что странно. Гарту не место в этой сцене – давно знаю. Энно зря надеется на него. Мальчишка предлагает первое пришедшее на ум решение проблемы, не анализируя, не осознавая важности тех или иных ситуаций. Как любой подросток он жаждет подвигов и всяческих красивостей. Он никогда не поймёт, что Сумерки – это не Мечта и не сказка, что они просто другой мир со своими радостями и проблемами…
Зеркала всё же рухнули. Теперь моя очередь активно действовать. Стараясь не сильно тревожить осколки, я подошёл к Энно. Странное чувство – быть сейчас отдельно от него. Мы ведь тоже Отражения друг друга, хоть и неполные.
Он лежал на куче осколков, перемазанных кровью. Тело почти прозрачно, почти мертво.
Сейчас тут появится дуралей-Гарт, надо его предупредить. Выныриваю в реальность:
«Осторожней по осколкам. Их ещё можно соединить».
Возвращаюсь к Энно. Осколки бледнеют – этого нельзя допустить. Надо их все собрать, вернуть на места.
Тяжёлые шаги. Стража. Так и знал. Придётся уходить.
Едва заметный туманчик проскальзывает мимо меня, опускается Энно на грудь, превращаясь в небольшого дракончика. Вызвать Лейрию – единственное, что я сейчас могу сделать для своего Отражения. Капелька Силы, но от неё многое зависит.
Смотрю издалека. Парочка серых субъектов. Всё как обычно: прощупали энергетику, запомнили изменения. Их дело – просто донести информацию.
А вот и Гарт. Ну что ж, геройствуй. Эту Стражу свалить просто, а куда спрятать Энно, я тебе подскажу, можешь даже считать, что это место нашёл ты сам. А моё дело – когда все разойдутся, собрать осколки.

Я очнулся в незнакомой комнате, отделанной тёмным деревом. За окном светлело. Я ещё не мог двигаться, пока жил только взгляд.
На столе два письма. Я не видел букв, но знал суть. Одно - полицейский протокол. Что-то про нарушение энергетических структур, про мои ранения. Подписано некой Стражей. Я не смог точно перевести слова. Второе - записка от Ученика: "Сейчас ухожу. Утро. Мы с Лейрией сидели рядом всю ночь". Значит, он всё-таки пришёл. Значит, он меня спас.
Я ещё слишком слаб. Закрываю глаза.

Тело вздрогнуло, я очнулся в человеческой реальности. Дико болела голова. Под рукой нервно попискивал мобильник, предупреждая о необходимости зарядки. Меню открыто на сообщениях. Перелистываю, перечитываю, вспоминаю. Становится страшно. Ведь чуть себя не убил. Жив – значит, осколки удалось собрать. А если не все? Что тогда?

20 мая 2007
19 июня 2007
4 мая 2008

150

Сегодня ты мне снился. Так похоже на то, что было в метро. Меня тоже замечали всё, кроме тебя. Ты снова намеренно игнорировал меня. Знаешь, я всё равно этого не понимаю. Почему ты не хочешь честного разговора? Думаешь, что причинишь мне боль? А ты не думаешь, что уже достаточно нагадил? Или ты хотел всего этого? Знаешь, мне сейчас очень хочется знать, в чём Настоящая причина нашего непонятного разлада. Мне она уже неважна, но просто сам факт. Просто честность. Мне казалось, что это качество для теюя важно... Наверное, я всё же идиот... Тем не менее я тебя люблю. И буду любить. Знаешь, о тебе невозможно не помнить. Просто потому что это было очень важное в моей жизни. Сейчас так противно говорить "моей". Так хочется сказать "нашей". Но ты заставляешь меня сомневаться, что было что-то наше... Жаль...


Вы здесь » На перекрёстке Миров » Услышь себя » Разговор с собой